avangard-pressa.ru

Раздел первый: ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ЗАРУБЕЖНОГО ПЕЧАТНО-ГРАФИЧЕСКОГО ИСКУССТВА - Искусство

Н.Н.Розанова

КОНСПЕКТ ЛЕКЦИЙ

по дисциплине

«

История и теория печатно-графического искусства

»

Специальность № 051900 «Графика»

Москва

МГУП - 2003

ВВЕДЕНИЕ

Предметом рассмотрения данной дисциплины является печатно-графическое искусство в его исторических изменениях и во взаимодействии с различными эстетическими теориями, сопутствующими определенным фазам его развития. То есть как историк искусства автор этого цикла лекций ставит перед собой задачу проанализировать двуединый процесс: художественную практику и связанные с ней теоретические учения. Как аналитик автор опирается на метод изучения истории искусства, разработанный в ХХ веке такими представителями русской школой искусствознания, как Б.Р.Виппер, В.А.Фаворский, В.Н.Лазарев и М.А.Ильин. Этот метод состоит в том, что формальный анализ произведений искусства подводит к выявлению мировоззренческой их природы. Таким образом, история искусства из коллекции фактов превращается в целостное явление, знание которого позволяет художникам решать актуальнейшие проблемы сегодняшнего дня и предвидеть формы искусства будущего.

Рассматривая материал таких областей печатно-графического искусства, как книга, упаковка, плакат и различные формы прикладной графики, анализируя фирменные комплексы, в которые графика включается как активный компонент, автор опирается также и на методы функционального анализа и системного проектирования, принятые в дизайнерской практике и принципиально введенные в издательскую практику и книговедческий обиход В.Н.Ляховым.

Данный цикл лекций обращен к аудитории художников-графиков. Для них дисциплина «История и теория печатно-графического искусства» это - история их профессии. Родословное дерево современных художников-графиков корнями уходит в глубокое прошлое, в те эпохи, изучением которых заняты разные науки - археология, история искусств, гражданская история, палеография. Ствол и крона этого дерева составляет предмет рассмотрения представителей еще большего количества наук, включая и футурологию.

Четверть века назад некоторые футурологи утверждали, что в ближайшее время традиционная форма книги, в результате технического прогресса, прекратит свое существование. Прошли годы, полиграфия пережила техническую революцию, а традиционная форма книги осталась. Более того - произведения СМИ, выполняемые в новых технологиях испытывают воздействие тех законов, что сложились в традиционной форме книги в далеком и недавнем прошлом. Следовательно, основные цели преподавания дисциплины «История и теория печатно-графического искусства» - общеобразовательная и творческая - не могут быть разделены. И вовсе не случайно то, что половина вопросов в программе государственного экзамена по профилирующей специальности, берутся из программы данной дисциплины.

Согласно новому плану «История и теория печатно-графического искусства» изучается студентами в течение трех семестров - двух на первом курсе и одного на четвертом, когда у студентов определяется специализация и когда они уже входят в издательско-производственную сферу, то есть творчески взрослеют. Соответственно этим обстоятельствам, в первых двух семестрах лекционного курса дается общий обзор материала мировой, в том числе и отечественной, графики. А в третьем семестре внимание заостряется на наиболее близких к современности проблемах развития печатно-графического искусства и его теории.

Материал, подлежащий изучению данной дисциплины, чрезвычайно обширен. По существу, в идеале, печатно-графическое искусство любого народа, любой эпохи - не должно было бы оказаться вне нашего поля зрения. Но такой идеал в вузовском лекционном курсе не осуществим: здесь необходимы определенные лимиты, если не хронологические, то хотя бы топографические и, отчасти, тематические. Поэтому хотя и станковые, и прикладные формы графики включены в программу курса, наиболее подробно мы изучаем историю книжного искусства (с тем, что ему предшествует, а именно - с историей письменности) и, по преимуществу, занимаемся историей книги печатной. Что касается географических ориентиров, то они, в основном, сводятся к западноевропейским странам и России. Древнейшие пласты истории графики, письменности и книги рассматриваются на материале культуры народов и западного, и восточного полушарий. Печатно-графическое искусство ХХ и ХХ1 вв. изучается с привлечением к рассмотрению достижений в этой области мастеров США и Японии.

Ключевыми понятиями для всего курса являются понятия графика, письменность и книга. Поэтому прежде, чем приступить к поэтапному изучению материала программы, следует детерминировать эти понятия. Это необходимо сделать для того, чтобы в дальнейшем не было разночтений в понимании смысла этих слов.

ГРАФИКА. Музейные работники к графике, как правило, относят памятники культуры, выполненные на бумаге или материалах, сходных с нею и ей предшествующих, как то: пергамент, шелк, папирус. Естественно, что такой, узко ведомственный принцип классификации материала не устраивает искусствоведов широкого профиля. К таковым относится А.А.Сидоров, который, даже будучи ряд лет заведующим Гравюрным кабинетом ГМИИ им. А.С.Пушкина, определяет понятие «графика» иначе, а именно - под графикой он разумеет искусство пятна и линии. Кроме того, почти во всех его работах о графике, превалирует тема рассмотрения искусства черно-белого, а ближе всего ему в этом вопросе - искусство черного на белом.

По В.А.Фаворскому, графика это - искусство черно-белого (подробнее об этом см. его работу «О графике, как об основе книжного искусства»).

П.А.Флоренский определяет графику как искусство, в котором основным формообразующим элементом является линия «как изобразительный символ некоторого направления, некоторого движения». На основании анализа выразительных возможностей линии и пятна, взятых в оппозиции друг к другу, Флоренский даже предлагает изменить принятую в искусствоведении систему классификации искусств. Все произведения пластического искусства, в которых основным формообразующим элементом является линия, относить к графике, а те, выразительный язык которых основан на пятне (и его крайней форме - точке), считать произведениями живописи.

ПИСЬМЕННОСТЬ. С конца 1950-х годов в нашем книговедении закрепилось и стало хрестоматийным определение письменности как системы «закрепления на материале звуков речи и слов языка при помощи условных знаков». Так сформулировала определение понятия «письменность» Е.И.Кацпржак. Чуть шире это определение у М.И.Щелкунова, автора книги «История, техника и искусство книгопечатания» (М. - Л., 1926). Он говорит о письменности не только как о средстве передачи звуков речи, но и как определенном способе фиксации человеческих мыслей и чувств, хотя и отказывает самым ранним памятникам письменности в праве называться таковыми. В 1903 г. в Петербурге была издана книга Я.Б.Шницера - «Иллюстрированная всеобщая история письмен». В ней автор очень внимательно рассматривает различные формы дофонетического письма, резонно относя их к памятникам письменности.

Таким образом, можно констатировать парадоксальный факт. С одной стороны, в последовательности работ Я.Б.Шницера, М.И.Щелкунова и Е.И.Кацпржак просматривается несомненная преемственность. С другой стороны, в определении понятия «письменность» рядом с повторами формулировок предшественника присутствует тенденция к сужению (а значит, и обеднению) этого понятия.

Сейчас, когда в связи с техническим прогрессом, письменность обогащается новыми формами, особенно назрела необходимость дать широкое определение этому понятию. Мы предлагаем следующее: «

Письмо

,или

письменность

, есть система условных средств, предназначенных для фиксации определенной информации, с целью ее консервации (хранения) и передачи во времени и в пространстве». Или - «Письменность это знаковая система кодирования информации, предполагающая возможность декодирования. Цель письменности заключается в консервации информации и возможности включения ее в коммуникативный процесс». Такая формулировка определения понятия «письменность» позволяет объединить разные формы письма. Начиная с предметного и кончая электронным. Графическое письмо займет свое место в семье иных форм письменности. У него есть свои фазы развития. И быть может, нынешнее состояние - не последняя фаза исторической эволюции.

КНИГА. Этот термин в речевой практике чрезвычайно многозначен. Писатель употребляет его в значении «литературный труд». Брошюровщик, то есть полиграфист-технолог, - в значении «издание, объем которого превышает 48 страниц». Книговед - в смысле «форма издания различных видов литературы». Историки, в частности историки искусств, часто отождествляют этот термин с термином «памятник письменности». Попытку (и весьма успешную, хотя в некоторых положениях приведшую к спорным результатам) по уточнения смысла термина «книга» предпринял в конце 1960-х - начале 1970-х годов В.Н.Ляхов.

Получив образование художественно-технического редактора и художника-полиграфиста, Ляхов много работал в области искусствоведческой журналистики, преподавал дисциплину, суть которой заключалась в художественном проектировании различных изданий, занимался теорией и методологией графического дизайна. И в каждой из этих областей он ощущал потребность уточнения смысла термина «книга». Ориентируя свою теорию на издательскую сферу применения, он рассматривает книгу как функциональную структуру и как определенную материальную организацию формы. В его формулировке определение понятия «книга» звучит так: «

Книга

в указанном смысле - это форма материальной организации продуктов письменности, имеющая определенную пространственно-конструктивную структуру и систему «служб», которые обеспечивают ее духовное и материальное потребление». Это, достаточно широкое, определение понятия «книга» позволяет относить его и к новым формам книги, появляющимся в результате современной технической революции, и к древнейшим ее формам. Однако сам Ляхов, несмотря на собственную формулировку этого определения, исключает из круга памятников письменности, относимых к категории «книга», все то, что не решено в конструкции «гибкий кодекс», то есть, практически, резко суживает понятие «книга». В этом мы видим противоречивость его позиций, о чем говорили автору еще до публикации его труда «Очерки теории искусства книги» (М., 1971). Но так или иначе, это противоречие заметно лишь историкам книги, каковым Ляхов не являлся. История его занимала лишь как предмет, из которого можно сделать определенные теоретические и методологические выводы, приложимые к современной книгоиздательской практике. И, несмотря ни на что, очевидно, совершенно неожиданно и для себя, и для многих его оппонентов, именно в широком определении понятия «книга» он оказался провидцем новых, внекодексных форм книги.

Вопросы для самопроверки

1. Детерминация понятия «графика».

2. Детерминация понятия «письменность».

3. Детерминация понятия «книга».

Раздел первый: ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ЗАРУБЕЖНОГО ПЕЧАТНО-ГРАФИЧЕСКОГО ИСКУССТВА

ГРАФИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО В ПЕРВОБЫТНОМ ОБЩЕСТВЕ

Первые памятники графики, как и живописи, относятся к эпохе верхнего палеолита, когда в человеческом обществе впервые возникла эстетическая деятельность. Основными формообразующими элементами в наскальных росписях и рельефах первобытных охотников были линия и пятно - специфические средства выразительности графики и живописи. Отсутствие композиционного начала в этих произведениях пластического искусства свидетельствуют об особой форме мировоззрения их создателей: о неопределенных представлениях человека той поры о мире в целом и своем месте в нем. Из картин окружающей его действительности он вычленял лишь фрагменты, практически важные для первобытного охотника, элементы, не вступающие друг с другом и с пространством в какие-либо связи. В стихийном реализме первобытных охотников - истоки искусства и письменности. Выразительные изображения животных - это первая картиночная запись ярких впечатлений от жизни.

Образование знаковой системы приходится на эпоху мезолита и неолита, когда в искусстве складывается композиционность, упорядоченность и ритмизация графических элементов. На смену конкретному образу предмета приходит обобщенный графический символ, выражающий абстрактный уровень мышления. В эту пору рождается орнамент, долженствующий выполнить не только декоративные, как в настоящее время, но и магические и смыслофиксирующие функции. К этой эпохе относятся памятники пиктографии (картиночного письма) и идеографии (письма, передающего отвлеченные понятия).

Популярные и достаточно поверхностные источники по истории письменности и книги утверждают, что картиночное письмо может быть понято без знания языка народа, его создавшего, то есть, получается, любым человеком. Это положение может быть принято только с оговоркой, что для дешифровки пиктограмм все же необходимы историко-этнографические знания.

Знаки идеографии отдаленно напоминают образы конкретных предметов, однако обозначают явления и понятия, не укладывающиеся в примитивные зрительные рамки, как то: жизнь, смерть, движение как вечная жизнь и статика как временная смерть. В графических системах мезолита и неолита отражается «взросление» человечества, его стремление представить себе картину мира в целом, найти свое определенное место в нем.

Примеры пиктографического и идеографического письма обнаруживаем не только в глубокой древности, но и в примитивной культуре развивающихся народов нового времени. Обращает на себя внимание сходство графических символов (элементов орнамента) народов, территориально разобщенных, чему в науке дается несколько разных - иногда взаимоисключающих - объяснений.

Геометрический орнамент памятников народного искусства (в котором он сохраняется, практически, в неизменном с древнейших времен виде) чаще всего бывает не просто графическим, а цвето-графическим, где цвету отведена роль, как и графической форме, смысловая. Причем, при сходстве смыслов графических знаков, цветовые их толкования в культурах разных народов могут розниться.

Присутствовал ли цвет в орнаментах мезолита и палеолита? Скорей всего - да. Но с полной уверенностью это утверждать трудно, так как время сохранило лишь те, что были выполнены в технике рельефно-графической на камне или на глине (резьба по камню и оттиски на глине).

При рассмотрении геометрических орнаментов, восходящих к мезолиту и неолиту, следует обратить внимание на их пространственное соотнесение с изобразительной поверхностью, превращающуюся из нейтральной в эстетически выразительную. На материале этих орнаментов надо рассмотреть основные законы композиции (соотнесение вертикали и горизонтали, динамики и статики, форм симметрии, открытой и закрытой формы композиции, уравновешенности и разбалансированности форм). Для полноценного изучения этого материала недостаточно знать исторические факты: надо стараться дать им эстетическую оценку, чему поможет знакомство с той частью Теории композиции В.А.Фаворского, которая озаглавлена «О графике, как об основе книжного искусства». Это облегчит анализ памятников искусства эпох верхнего палеолита, мезолита и неолита, а также поможет осознать специфику графики и сблизить эстетические факты истории с практикой современной печати.

Итак, мы познакомились с первыми фазами развития графического письма - пиктографией и идеографией. Далее нам предстоит познакомиться со слоговой, смешанной и фонетической его фазами. История развития письменности разных народов мира доказывает, что, до появления электронно-цифрового письма, графическое письмо было самым перспективным и удобным для фиксации текстовых сообщений.

Однако этнографам хорошо известна и другая форма письма, а именно - предметное письмо. По логике вещей оно должно было предшествовать (или, как минимум, сопутствовать) графическому письму, вытеснившему предметное, благодаря своим преимуществам. Вполне вероятно, что предметное письмо могло использоваться в качестве коммуникативного средства даже в эпоху нижнего палеолита, то есть до появления первых произведений искусства, когда в окружении человека были только объекты природы и созданные его руками орудия труда.

Предметное письмо сохранялось во многих культурах и позднее, когда графическая письменность (уже в фонетическом варианте) была известна многим народам Азии. Африки и Европы. Так, Геродот рассказывает, «что, когда древние персы потребовали от скифов добровольного принятия их могущества и власти, то вместо ответа скифы им послали птицу, мышь, лягушку и пять стрел. Все это означало следующее: «Персы, если только вы не умеете летать подобно птицам, прятаться в землю подобно мышам, прыгать по болотам подобно лягушкам, то будете осыпаны нашими стрелами, лишь только вы вступите в нашу землю».» (Я.Б.Шницер. Иллюстрированная всеобщая история письмен. С.-Петербург, 1903 г., с.11).

Историки письменности убедительно доказывают то, что та или иная система предметного письма существовала у всех народов мира, если только они не получили графическую письменность в сколько-то развитой форме от соседей, раньше других нашедших удобные формы фиксации и передачи информации. Одним из самых излюбленных примеров предметного письма, с далеко не примитивной знаковостью, является перуанское узелковое письмо квипу (Quipu). В нем, помимо длины шнурков, порядка и характера завязывания узлов, смыслоопределяющую роль играл и цвет. На это обращает внимание Ф.И.Юрьев в научных исследованиях, посвященных роли цвета в шрифте и в книжном искусстве (см. его кандидатскую и докторскую диссертации и публикации по теме).

Яркий пример стадийности развития форм письма являет собой история письменности Древней Месопотамии, где, как и на территории Сирии и Ирана, археологи часто находили мелкие поделки из глины и камня обычно геометрической формы (шарики, цилиндры, диски, конусы), являющие собой, по мнению ученых, счетные фишки: цилиндрик мог означать «одна овца», конус - «один кувшин масла» и т.д. В 1У тысячелетии до н.э. такие фишки стали помещать в глиняные конвертики, на некоторых из них есть оттиски печатей. Узнать сколько и каких фишек содержится в конверте, можно было только, разбив его. Для устранения этого неудобства, со временем, на конверте стали оттискивать изображения, соответствующие форме и числу фишек. А еще позднее, упразднив и конверт, и фишки, стали довольствоваться только оттисками на глиняной пластине. Таким образом произошел переход от предметного письма к пиктографическому.

Эти примеры убедительно свидетельствуют о том, что, как ни изобретательны были люди в развитии формы предметной письменности, потребностям фиксации обширных текстов, сложных сообщений она не отвечала и уступила пальму первенства письму графическому, каковое дало начало и книжному делу, книжному искусству.

Вопросы для самопроверки

1. Основные этапы развития письма.

2. Становление в графике знаковой системы.

3. Орнамент и его основные функции в доклассовом обществе.

4. Цвет и его роль в письменности на ранних этапах ее развития.

ГРАФИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО, ПИСЬМЕННОСТЬ И КНИГА В СТРАНАХ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА

История культуры стран Древнего Востока дает материал как для изучения эволюции графической письменности (от пиктографии и идеографии к слоговому и фонетическому письму), так и для понимания истоков происхождения современной материальной конструкции книги.

Первые государственные образования Древнего Востока были деспотиями с сильно развитой жреческой кастой - основным заказчиком книги. Письмо и книга как средства коммуникации выступали здесь в особой роли. Время, в котором они как бы идеально существуют - это не столько эпоха их создания, сколько прошлое, подарившее человечеству тайные и тщательно охраняемые знания, и будущее, для которого эти знания должны быть сохранены. Адресаты, потенциальные читатели их - не современники (и, собственно, даже не люди), а боги, чье предвечное бытие предполагает их пребывание в вечности и инопространстве, то есть за гранью человеческого чувственного опыта. Жрецы, исполняя роль посредников между людьми и богами, естественно, должны были иметь возможность не только шифровать, но и дешифровывать тексты сакральных знаний, чтобы преемственность не угасла.

Исключением из правила запрограммированной непубличности текстовых сообщений являются памятные стелы, в которых фиксируются факты побед высших владык этих стран или принятые ими законоуложения, знание которых обязательно для всех членов общества. Монументальными надписями на камне закреплялись международные политические договоры. Кроме того, сохранились памятники письменности, относящиеся к деловой переписке, к учебной, экономической и производственной сферам деятельности человека. В тех странах, где в большей степени развилась светская культура (в Древнем Вавилоне, например), существовали сочинения, которые можно отнести к художественной литературе.

Характер содержания памятников письменности (в частности - книги), их предназначение (то есть предполагаемый способ считывания информации, условия чтения) и материалы и инструменты, используемые для их изготовления, предопределили их форму.

То, что письмо и книга здесь служили не столько средством общения между людьми, сколько инструментом хранения тайных знаний, предопределило медленность развития форм письма и книги, затрудненность способа дешифровки, прочтения знаков и документов.

Более развитые, чем в доклассовом обществе, средства производства и производственные отношения позволили обществу в целом высвободить некоторых лиц из области материального производства и направить их в сферу производства духовного, что создавало предпосылки для развития всех искусств, в том числе и искусства книги. Материалы и инструменты для письма, конструкции книги, организация пространства внутри книжной конструкции - взаимосвязаны. Однако способ функционирования книги в читательской среде, зависящий от социальных потребностей, всегда был первоопределяющим фактором формообразования книги.

Во вводной лекции мы постарались развести понятия «письменность» и «книга». В начале этой лекции мы постоянно упоминаем эти понятия в паре. Причиной тому является факт, что именно в эпоху сложения первых государств Древнего Востока произошел процесс вычленения книги из прочих памятников письменности. То есть такие качества памятников письменности, как устойчивая материальная конструкция, как система средств зрительной и смысловой ориентировки в пространстве этой конструкции (что позволяет причислить памятник письменности к памятникам книжного искусства), уже появились. Но, при этом, эволюция форм письменности продолжалась.

Чрезвычайно низкий процент грамотных и преимущественно культовые цели производства книг привели в

Египте

к созданию таких конструкций, как свиток предполагавший в первую очередь сквозное (невыборочное) чтение, и к такой форме письменности, как иероглифика (смешанное письмо, соединяющее в себе элементы идеографической, слоговой и фонетической формы письма). Удобство конструкции свиток заключалось в портативности книги как предмета материальной культуры и к физической связанности всех элементов пространственной развертки текста. Неудобство - в затрудненности выборочного чтения. Свитки делали из папируса, материала ломкого при сгибании, но упругого при сворачивании.

«Вот как описывают приготовление папируса старинные историки и путешественники. Стебель разрезается на тонкие и возможно широкие ленты, которые укладываются одна возле другой, смачиваются нильской водой и клеем. Когда уложена достаточно широкая полоса, поверх нее, но уже поперек, укладывается новый слой лент. Это повторяется до тех пор, пока получится лист желаемой толщины. Сырой лист кладется под пресс, а затем высушивается на солнце. Готовые листья подклеиваются один к другому, образуя длинный свиток, достаточный, чтобы написать даже большое произведение» (И.Т.Малкин. История бумаги. М., 1940, с.12).

Писали на папирусе тростниковым пером, используя черную и красную краску. Для исполнения изобразительных и декоративных элементов применяли и другие цвета. Древнейшая иероглифическая письменность Египта, подобно другим древнейшим системам письма, возникла из простейших рисунков и орнаментов первобытной эпохи. Иероглифы /от греческого слова hieroglyphoi, что значит «священные письмена»/ известны с 1У тысячелетия до н.э. Иероглифы обозначают целые понятия или отдельные слоги и фонемы /от греческого слова phonema - звук-смыслоразличитель/.

В эпоху архаики примитивные смысловые рисунки уже приближаются к значению знаков. Комбинируя их, египтяне фиксировали и передавали сложные текстовые сообщения, смысл которых можно воспроизвести в различных вербальных вариантах. Примером такой картиночно-идеографической записи важного для истории страны события - объединения двух египетских царств - является шиферная палетка царя Нармера. Ее дешифровка приводится во многих источниках.

По мере усложнения языка письменность должна была упрощаться. Картинные знаки, обозначавшие целые слова, стали приобретать и дополнительные значения - слогов и фонем. В письмо вводились детерминативы (указатели характера дешифровки знаков). Уже в эпоху Древнего Царства в Египте появилась система алфавита, служившая для обозначения 24 звуков. Однако общество в лице основного заказчика памятников письменности, жречества, не было заинтересовано в упрощении системы шифровки и дешифровки информации. Напротив, верность затрудненной форме письма, своего рода, тайнописи, обеспечивала стабильное положение жреческой касты в обществе. Поэтому вплоть до позднего времени для записи религиозных текстов использовалась старая, смешанная система письма и не делалось никаких попыток реформировать приспособленную для тайнописи конструкцию книги, свиток.

В государствах

Древнего Двуречья

: в Шумере, Аккаде, Ассирии, Вавилоне, - несмотря на то, что социальная структура их общества была подобна древнеегипетской и на то, что стадии развития письма здесь те же, что и в Египте, родилась внешне совершенно иная форма книги, а именно - стопа глиняных таблиц, объединенных деревянным футляром - ящиком. Произошло это, видимо, потому, что эти государства располагали иными, нежели Египет, материалами: глина, излюбленный материал этих стран в светской и культовой архитектуре, была рано освоена в ее возможностях и послужила материальной основой для развития письменности и книги (как определенным образом организованных продуктов письма). Кроме того, как нам представляется, появлению конструкции «стопа таблиц» способствовал и социально-культурный фактор - здесь в большей мере, чем в Древнем Египте, была развита светская культура, которая стимулировала развитие формы книги, приспособленной к выборочному, динамичному чтению.

Для тех, кто интересуется процессом становления современной формы книги, знание книги Древнего Двуречья столь же важно, сколь и сведения о книге Древнего Египта.

Древнейшие памятники пиктографического письма в

Месопотамии

представлены шумерийскими хозяйственными документами, одного из храмов города Урука. Поначалу в графических знаках легко узнаются формы конкретных предметов. Постепенно, под воздействием известных ограничений, определяемых материалом (вязкая глина) и инструментом (трехгранная деревянная палочка), используемыми для письма, а также необходимостью ускорить темп записи, письмо шумеров трансформируется в абстрактную клинопись. Одновременно с этим происходит процесс как бы «раздвоения» письменного знака - на знак, обозначающий образ понятия, и знак, обозначающий его звучание. В шумерском языке нет глагола «читать». Его смыслу соответствовали два глагола - «смотреть» и «слышать». Быть может, в этом нашла отражение определенная фаза развития письма, когда возникло словесно-слоговое письмо, в котором один и тот же знак наделяется смыслом то слова, то слога. От неверной его интерпретации предостерегали детерминативы (указатели характера смысла чтения). Каждый знак клинописи представляет собой комбинацию нескольких типов клинообразных отпечатков (на поверхности сырой глины) деревянной палочки - вертикальных, горизонтальных и наклонных. После нанесения надписи глиняные пластины подсушивались, реже - обжигались, приобретая достаточную прочность.

«Клинопись состоит из более 600 знаков, каждый из которых может иметь до пяти понятийных и до десяти слоговых значений. До ассирийского времени клинопись не знала словоразделов и никогда не знала знаков препинания, то есть при письме выделялись только строки. /…/. Тексты литературно-идеологического содержания обнаружены, в основном, в школьных помещениях. К ним прилагался каталог, в котором каждое произведение обозначалось по первой строчке. /…/. Тексты, записанные на глиняных табличках, были адресованы учащимся шумерской школы. Что касается стелы, конуса или цилиндра, то они предназначались для прочтения богами и потомками и в процессе школьного обучения не участвовали» (В.В.Емельянов. Древний Шумер. Санкт-Петербург, 2001, с.171-172).

Итак, появилась конструкция, представляющая собой совокупность, или стопу, таблиц. Табличная книга была монотонна в своем построении. Информация порционировалась соответственно со стандартными размерами прямоугольных таблиц. Знаки располагались параллельными рядами (строками), длина которых, как и высота текстового блока, ограничивалась расстояниями между двумя параллельными сторонами прямоугольника изобразительной поверхности. Производственно-технологические обстоятельства послужили причиной появления полей в этих глиняных страницах.

Конструкция такой книги, как и конструкция свитка, имела свои достоинства и недостатки. Удобство пользования таблицами заключалось в возможности организовать выборочное чтение. Ценным качеством глиняной книги было то, что она не боялась огня, не гибла в пожарах. Неудобство заключалось в громоздкости и хрупкости ее элементов. Но главное ее неудобство, определяемое не материалом, а именно конструкцией, состояло в возможности (и даже неизбежности) возникновения путаницы порядка следования таблиц. Если бы табличная конструкция делалась не из глины, а, например, из пальмовых листьев, как на Цейлоне, то таблицы можно было бы связать шнуром. Здесь же - требовался футляр, некое вместилище, нечто вроде торговой тары. Таковым стал деревянный ящик. А во избежание путаницы таблиц внутри ящика, их стали нумеровать. Это первый в истории из известных нам случаев фолиации (от лат. folio - лист). Точно как же, впервые в истории книжного дела встречаем мы в глиняной книге колонтитул (повторяющееся на каждой таблице название рукописи). Благодаря этому элементу достигалась цель не допустить случаи миграции таблиц из ящика в ящик.

Некоторые шумерские книги - те, что содержали гимны, диалоги, заклинания, плачи, - после этих текстов снабжались колофоном, кратким пояснением классификационного смысла.

Таким образом, компенсируя недостаток излишне «рассыпчатой» конструкции, создатели глиняной книги вынуждены были позаботиться о введении в нее таких пространственно-смысловых ориентиров, которые в свитке, обладающем материально-пространственной целостностью, не требовались.

Недостаток конструкции свиток, о которой упоминалось выше (именно - затрудненность выборочного чтения), частично преодолевался композиционными средствами. Если не думать об удобстве читателя, то здесь строку можно разогнать по всей длине свитка и поместить на изобразительной поверхности столько строк, сколько она вместит. При горизонтальной системе развертки свитка, даже при последовательном чтении, это потребовало бы от читателя многократных повторений развертывания и свертывания свитка. Поэтому в горизонтальном свитке строки либо располагаются сверху вниз, либо укорачиваются, сообразно удобству зрительного восприятия, и, располагаясь параллельно большой оси развертки, группируются в прямоугольные текстовые блоки. Изобразительные элементы, включаемые в композицию, служат здесь не только смысловым целям. Они помогали сохранить в зрительной памяти «путь» чтения на случай возвратов к уже прочитанному.

Не только в Древнем Египте, но и других странах Древнего Востока, таких, как Китай или Япония, для изготовления книг использовали конструкцию «свиток». В каждой стране искусство книги имеет свои специфические особенности, обусловленные мировоззрением, материалами, инструментами, используемыми для письма, климатом, контактами с окрестными народами и т.д. Внимательное изучение книжного искусства каждой из этих стран плодотворно скажется на решении современных задач, встающих перед художником книги. Студенты могут и должны самостоятельно знакомиться с этим материалом - и не только во время прохождения данной дисциплины в вузе, а и в дальнейшем.

При изучении всеобщей истории книжного искусства центральной проблемой является задача, своего рода, реконструкции определенной духовной атмосферы, присущей той или иной эпохе. В качестве одного из средств ее решения мы предлагаем метод сопоставления книжного пространства с пространством искусств, доминирующих в изучаемые эпохи. По отношению к искусству книги стран Древнего Востока самым плодотворным оказывается сопоставления книги с архитектурой. Изобразительные элементы, включаемые в книжное пространство древних книг, имеют те же пространственно-временные характеристики, что монументальная живопись и скульптура, связанные с архитектурным пространством.

Сравним композиционный строй иллюстраций египетского свитка и фрагменты декоративного убранства царской усыпальницы или храма в Египте. И в первом, и во втором случае основным формообразующим элементом является линия. Посредством замкнутой линии строятся контуры предметов, в частности - контуры человеческой фигуры. В композиции главная роль принадлежит силуэту и жесту. В изобразительной характеристике предметов - профилю и фасу. Следствием применения этих приемов становится сращивание изображаемых предметов с изобразительной поверхностью. Таким образом, в восприятии зрителя пространство приобретает доминантное значение. При этом в монументальных композициях изображения постоянно включаются в форму замкнутого фриза, в результате чего пространство и время, не имея ни начала, ни конца, воспринимаются как бесконечность и вечность. Папирусный свиток физически имеет начало и конец, но в процессе его перекатывания читатель-зритель утрачивает психологическую связь с началом движения в его пространстве. Поэтому восприятие его композиции внушает человеку те же чувства и представления о мире, что и монументальное искусство.

Материал истории графики и книжного искусства стран Древнего Востока ярко демонстрирует тенденцию к целесообразности построения книжного организма. Все самое перспективное с точки зрения возможности осуществления коммуникативных функций, что было найдено в книжном искусстве Древнего Египта и стран Древнего Двуречья, синтезировалось в художественном опыте последующих цивилизаций, предложивших миру конструкцию книги «гибкий кодекс».

То, каким образом это происходило, будет рассмотрено в следующей лекции.

Вопросы для самопроверки

1. Материальные конструкции книги в Древнем Египте и странах Древнего